Последние комментарии

  • Михаил Красников
    А орденская  планка?Борис Едомин получил орден Красной Звезды за самый необычный подвиг Великой Отечественной войны
  • Irina Boldogné Pak
    Автор, Ваша заметка для меня, как бальзам для души. Спасибо, очень порадовали этими новостями. Пусть наша Планета и в...Хорошие и полезные новости со всего мира
  • Михаил Pavlyukovets
    Там баксы чемоданами везли , пилоту премию пообещали в виде трёх таких же самолётов ,деваться было некуда .Чудо на Азорах: пилот c тёмным прошлым пролетел на A330 без топлива 120 километров и спас 306 человек

Самойлов - капитан 2 ранга в запасе: "Корабельная жизнь – это непрекращающаяся байка"

Многие задаются вопросом: как можно в железе провести почти всю свою сознательную жизнь? Отвечаю: можно. Потому что корабля… (чуть не сказал нецензурное слово), то есть корабельная жизнь – это сплошная байка, состоящая из реальных житейских историй, которые я периодически извергаю на поверхность в своих книгах.

 

балтика, калининград, боцман, подводный флот, апл, спирт

Материал для баек рождается по ходу пьесы, начиная с учебных курсов и морской практики. И надо запомнить раз и навсегда: никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя проспать свою вахту в море. Эту истину поведал мне известный мореман Леонид Андреевич Молчан, проведший в море практически всю свою жизнь. Он бы и в возрасте бороздил просторы мировых океанов, но здоровье подкачало... Мореман с большой буквы.

 

На взгляд вроде бы суров. Но Леонид Андреевич улыбнулся и с ходу рассказал историю из своей первой морской практики. Было это на малом рыболовном траулере. На первом курсе мореходки, когда его молодой неокрепший организм изрядно устал на приеме пойманной рыбы, он проспал очередную вахту, за что был жестко наказан треской. Конечно, пересказать его рассказ невозможно так, как он это сделал...

 

«Судно на плавной океанской волне нехотя переваливалось с борта на борт, убаюкивая тех, кто был свободен от вахты. Гуров получил доклад, что в назначенное время юнги на вахте не появились. Он расстроился, так как, во‑первых, один из них его сын, а во‑вторых, хотел лично побеседовать и проинструктировать. У каюты он встретил капитана судна, боцмана и других моряков. Молодой здоровый храп в два голоса четко доносился именно из этой каюты и далее разносился на весь коридор.

 

– Притомились, голубцы, – доложил боцман Гурову шепотом, – после уборки палубы…

 

– И что из этого следует? – строго спросил Иван Иваныч Гуров.

 

– Вы ж просили их повоспитывать, – заговорщически произнес боцман, показывая ему две огромные тушки пойманной трески.

 

– Проспали вахту, Иван Иваныч, – уточнил старший помощник капитана судна, открывая дверь каюты. – Вахта – это святое! Сейчас их проучим, чтоб запомнили.

 

– Ну, ну, – до конца не понял происходящего Гуров, впрочем, в таких случаях на начальство никто не обращал внимания.

 

Боцман Яша положил треску с разинутой пастью каждому на кровать, ближе к лицам, и начал их будить. Первым проснулся Марек и увидел прямо перед собой пасть огромной трески. Он оттолкнулся руками от рыбины и заорал:

 

– Акула! Акула! Акула!

 

Одновременно, под крики Марека и хохот присутствующих, проснулся второй юнга и свалился с кровати вниз на палубу – треска на него сверху. Он стал яростно отбиваться от нее, произнося:

 

– Уйди, уйди, уйди!

 

Мореманы ржали до потери пульса, включая Гурова, а следом за ними подключились и сами юнги.

 

– Прикольно! – спохватился Марек, разыскивая фотоаппарат. – А не сфоткали?

 

– Не‑а! – произнес боцман Яша и, удовлетворенный достигнутым результатом воспитания юнг, удалился восвояси.

 

– Думал, в сказку попал? – спросил у сына Гуров. – Н‑е‑е‑е… Это ты в жизнь со своим другом вляпался… Короче, не отрывайтесь от коллектива, иначе коллектив оторвется на вас».

 

С гражданскими экипажами я плотно поработал, будучи на гражданке, уволившись с подводного флота в 38 лет на военную пенсию. Я был заместителем гендиректора по флоту частной рыболовной компании и жадно впитывал все нюансы, пытаясь навести должный флотский порядок. Флот тогда, а это были 1990‑е годы, стоял в основном на приколе, экипажи бухали по‑черному, доворовывая по шхерам и отсекам последнее. Комсостав судов недолюбливал частников, особенно когда заявлялся кто‑то из своих, прорвавшихся в бизнес.

 

 

РКБ «Прозорливый» проекта 56У

 

 

У военных с байками давно все в полном порядке. Я это понял, как только ступил лейтенантским ботинком на палубу большого ракетного корабля «Прозорливый» (или «Прожорливый», как его называли). Кликуху припечатали по причине поглощения этим пароходом мазута в неимоверных количествах. Старпом Сергей Елагин был главным матерщинником не только на этом корабле, но и во всей округе. Наше знакомство он начал с вопроса: «Сколькими языками владеете?» Я где‑то это слышал, поэтому подыграл ему: «Тремямя! » «Какими тремямя?» – последовал уточняющий вопрос, сопровождаемый недовольным взглядом. Прозвучал ответ: «Русским, командирским и матерным! » Старпом: «Тогда это двумямя! Потому как командирский и матерный – одно и то же!»

 

 

 

42-16-2.jpg
Леонид Молчан – главный мореман Балтики.
Фото автора

 

Старпома начальство не любило. Но не за матерщину. Дело в том, что он был адмиральским сынком. А таковых не любили повсеместно, типа: «Блин, опять позвоночный пожаловал». То есть тот, за кого будут хлопотать по звонку из отдела кадров флота и двигать вверх по карьерной лестнице. За Елагина никто не хлопотал – он разругался и с отцом‑адмиралом, намекавшим, что может позвонить кому надо. Об этом никто не знал, а старпом и не рассказывал. Он решил просто идти своим путем.

 

 

 

Кстати, при первом же возгорании (в баковом коридоре) я оказался при старпоме – он обматюгал всех, включая АСИ – аварийно‑спасательное имущество, и надо отметить, не проснувшийся народ тут же оклемался и даже забегал в нужных направлениях. А бравая носовая аварийная партия, попутно сформированная из тех, кто попался в кромешном дыму, лихо потушила пожар.

 

Мне вообще везло с этим старпомом. Как только я заступал на вахту, обязательно что‑то случалось. Так, однажды ночью загорелся сторожевой корабль «Кобчик» (проекта 50, или полтинник, как говорили на флоте), стоящий у нас по правому борту. Я разбудил старпома, и тот на пару с механиком Пашей по фамилии Строй и штатной кормовой аварийной партией помчался его тушить. Мой однокашник Сергей Северов, по училищной кличке Нюрка, служил как раз на этом «Кобчике» командиром штурманской боевой части. Мы потом встретились на причале – он был в носках и шинели. Это было все, что у Сергея сохранилось после пожара, ведь каюты со всеми документами и имуществом выгорели в труху. Елагин тогда затопил артпогреба, и корабль не взорвался. Вот таким был мой первый старпом…

Картинки по запросу корабль «Кобчик»

 

 

На субмаринах, где также довелось служить, юмор начинался с первых стихотворных слов: «Тихо журчит вода в гальюне – служба подводная нравится мне». И ведь нравилась. По крайней мере мне. Здесь не качало так, как в надводном флоте, но были свои нюансы. И главный из них, что ты никуда не денешься, если что не так. Иллюминаторов‑то нет и выпрыгнуть некуда – как будто ты в некой металлической цистерне. Главное действующее лицо на подлодке, конечно же, командир. Он обычно строгий и не забывает высказаться по поводу и без повода про некоторых подчиненных.

 

– Петрович, – сказал как‑то командир нашему замполиту с совсем не флотской фамилией Солдатов. – Ты меня знаешь, я в твои обчественные дела не лезу. Когда надо, даже на партбюро присутствую, выступаю на партсобрании. Но должен тебе по‑товарищески сказать: нельзя же быть таким не флотским офицером! Что вы там, в академиях, совсем, что ли, свихнулись? Какого черта ты на женсовете выдал разъяснение по суммарной зарплате, которая записывается в партбилет? Моя миссис понятия не имела о моей зарплате, а партбилет всю жизнь пролежал у меня в сейфе. В итоге она устроила мне головомойку и ревизовала зарплату за последние три месяца. Затребовала всю мою заначку, пришлось раскошелиться перед прибытием в Палдиски. Теперь не то что в кабак, в пивбар голову не высунешь. Хорошо хоть шило (спирт. – В.С.) есть, а иначе можно совсем свихнуться с такими подчиненными.

 

– Видишь ли, Степаныч, – настала очередь оправдываться заму. – Жена старпома на женсовете, как это принято у баб‑с, решила показать свою осведомленность в этом вопросе. Ну, а кто ей шепнул – не знаю. Врать не умею, пришлось подтвердить.

 

– Извини, конечно, но надо быть деревянным по пояс, чтобы за один вечер парализовать годами законспирированную систему заначки. А этого деревянного по пятки старпома я завтра же резко выдвину на очередное повышение по службе, пусть готовится в «акамедию» (речь об академии. – В.С.) Завтра же, мать вашу, правдолюбы хреновы…

 

Примерно так. А еще бывает, что в экипаже попадаются подводники с одинаковыми фамилиями. Как, к примеру, случилось в экипаже капитана 1‑го ранга Михаила Смирнова. В одной из своих книг у меня есть такой диалог – от имени командира:

 

«Я взглянул на глубиномер и задал новую глубину погружения – 300 метров. На нижней палубе отчетливо прозвучала команда командира отсека Дударкина:

 

– Смирнов! Ко мне!

 

Я сначала не понял. Он что, издевается? Орет на весь отсек: «Командир, ко мне! » Наверное, у него борзометр зашкалило. Внизу опять прозвучало:

 

– Смирнов! Ко мне!

 

Я в ответ проорал:

 

– Дударкин! Ко мне!

 

Наступила пауза. Потом послышались звуки бегущих ног и появился сам командир отсека.

 

– Товарищ командир! Лейтенант Дударкин по вашему приказанию прибыл!

 

– Дударкин! У тебя, похоже, мозги развернулись в обратную сторону. Ты что орешь: «Смирнов, ко мне! То есть «товарищ лейтенант, капитан 1‑го ранга Смирнов по вашему приказанию прибыл? Так что ли?»

 

– Прошу прощения, товарищ командир, но я вызывал матроса Смирнова. В последнее время он разболтался – вот я его и воспитываю.

 

– Ну и...

 

– Стал повиноваться.

 

– Имей в виду, лейтенант, еще раз меня вызовешь – пеняй на свои куриные мозги. Понял?

 

– Так точно!

 

– Гуляй отсюда!

 

Дударкин убежал «гулять» палубой ниже. В центральном посту командиры подразделений и вахтенные, присутствовавшие при разговоре, пытались всячески сдержать смех. Это плохо получалось, они, кто как мог, просто прятали лицо от командира. Механику деваться было некуда, он трясся всей своей массой при росте под два метра, норовя нарушить дифферентовку подводной лодки. В конце концов двумя своими огромными лапами он перекрыл себе кислород…

 

– Да не ржите вы, мать вашу! А то утопите атомоход! – не выдержал этой «картины маслом» главный по фамилии Смирнов».

 

Спасибо

Популярное в

))}
Loading...
наверх